Новости партнеров

«Все боятся повторения тех событий»

Как пять лет назад узбеки были вынуждены бежать из Киргизии

Uzbek woman Matluba, centre, who says she fled from the southern Kyrgyz city of Osh after her family were killed, weeps as she stands in line in no-man's-land near the Uzbek village of Jalal-Kuduk waiting for permission to cross into Uzbekistan, Monday, June 14, 2010. Many thousands of refugees fled a pogrom that began last week in southern Kyrgyzstan.
Фото: Анвар Ильясов / AP

Ровно 5 лет назад, 10-11 июня 2010 года, на юге Киргизии вспыхнули межэтнические столкновения между жившими здесь много лет по соседству узбеками и киргизами. В Ошской и Джалалабадской областях беспорядки не прекращались четыре дня, погромщики использовали автоматическое оружие. Узбеки оставляли дома и бежали, спасая свои жизни. Узбекистан в те дни принял порядка 75 тысяч беженцев. Только по официальным данным, погибли 447 человек. Неофициально — в четыре или пять раз больше. «Лента.ру» нашла очевидцев событий и попросила на условиях анонимности рассказать, чему они были свидетелями.

Моих собеседников двое. Оба — жители приграничных городов между Киргизией и Узбекистаном. Сложность в том, что, разделившись формально, оба государства не могут это сделать на практике. Да, большая часть границы уже надлежащим образом оформлена, однако у нее зачастую весьма прихотливый рисунок. Акрам Ходжаев (имя вымышлено) — этнический узбек, живет в городе Кара-Суу Ошской области Киргизии. Город расположен вплотную к границе и узбекскому городу Карасу Андижанской области.

Акрам-ака не скрывает, что отношения между узбеками и киргизами, несмотря на видимое дружелюбие, всегда были напряженными: правда, как это часто бывает, проявлялся конфликт почти всегда только на бытовом уровне. Все поменял государственный переворот в Киргизии. 7 апреля 2010 года силы оппозиции запустили длительный процесс передела власти в стране, фактически изгнав сначала из Бишкека, а затем из республики президента Курманбека Бакиева. Беспорядки в Таласе и Бишкеке, по словам моего собеседника, привели в действие скрытый механизм обоюдной вражды.

«Между 7 апреля и 10 июня между киргизами и узбеками было несколько стычек, — рассказывает он. — Мы знали, что с обеих сторон есть провокаторы, усиливающие межэтнические трения. Но до какого-то момента нам удавалось все споры решить миром». В Оше Акрам занимался производством металлочерепицы, содержал небольшой цех. 10 июня 2010 года он ушел с работы в 6 часов и вернулся в Кара-Суу.

Погромы начались ближе к 10 вечера. В Кара-Суу об этом узнали поздно ночью, но не особенно встревожились. Говорили, что где-то собралась группа киргизов и напала на узбеков, однако информация была противоречивой — приходили другие вестники и утверждали, что, наоборот, группа узбеков напала на киргизов.

«Мы подумали, что это очередная стычка и к утру все успокоится. Утром 11 июня я даже собрался на работу в свой цех, но меня остановили знакомые и предупредили, что теперь в Оше все серьезно и лучше не рисковать», — вспоминает Акрам. В самом Кара-Суу погромов удалось избежать, так как жители забаррикадировали город. Все дороги, ведущие в Кара-Суу, заставили контейнерами, большими машинами, чтобы никто не мог войти и выйти. В тот момент город обороняли узбеки совместно с киргизами. «Все понимали, что погромщики в Оше и Джалал-Абаде — это провокаторы, приезжие из близлежащих кишлаков юга Киргизии, а потому важно было объединиться и не допустить столкновений и мародерства», — подчеркивает Акрам. И добавляет: «Кара-Суу мы тогда отстояли».

Вернуться в свой цех в Оше Акрам смог лишь через две недели. «Я зашел внутрь и не поверил своим глазам: все было разгромлено, сожжено и разворовано. Не осталось ничего, кроме одного станка», — отмечает он. Более или менее восстановить цех удалось лишь в начале июля. Он работал всего по три-четыре часа в сутки: опасность столкновений сохранялась.

Акрам по-прежнему живет в своем родном городе, но ездит на работу в Ош. Говорит, что отношения между узбеками и киргизами сейчас хорошие, однако некоторая напряженность ощущается.

«Многие мои знакомые и друзья-узбеки после июньских событий 2010 года покинули Киргизию, — подытоживает он. — Кто-то переехал в Узбекистан, кто-то — в Россию и в Европу. Все боятся повтора случившегося. Мы всеми силами стараемся больше не допустить такого».

Мой другой собеседник, Насретдин Дильбаров, крупный мужчина средних лет, долго отказывался от разговора на эту тему. Как и положено на Востоке, он сначала старался громко отшутиться, однако, когда я проявила настойчивость, Насретдин резко посуровел, внезапно обнажив седину в волосах. «Мы поговорим, только если вы не назовете мое родное село, откуда мне пришлось бежать», — выдвигает он условие. В его просьбе нет ничего неожиданного — в небольших поселениях вдоль границы каждый местный житель на виду. Соседи не хуже журналистов подмечают знаковые детали и легко вычислят героя публикации. А обиды здесь помнят долго.

Насретдин — один из тех, кому пришлось спасаться бегством в дни противостояния. Мы беседуем с ним в доме его сына.

«Когда вспоминают столкновения между узбеками и киргизами лета 2010 года, то говорят в основном об Оше и Джалал-Абаде и почти ничего о том, что было в нашем селе», — с горечью начинает он рассказ. Его село расположено совсем рядом с границей. Узбеки и киргизы там всегда неплохо уживались, и поводов для конфликтов не было. Но когда вечером 10 июня в селе пошли разговоры, что в Оше отряды киргизов жгут дома, убивают узбеков, жители высыпали на улицу. Началась паника.

Предчувствуя нападение, поздно ночью 10 июня женщины, дети, старики решили бежать к границе Узбекистана. «В нашем районе есть два-три села, где живут большей частью киргизы, — продолжает Насретдин. — Если идти через эти села, то добраться можно быстрее, там асфальтированная дорога. Но мы боялись, что их жители — киргизы — нападут на нас, поэтому двинулись в обход».

В толпе было около 10 тысяч человек. Насретдин-ака отправился в дорогу вместе с дочкой и внучкой. «Помню, как выскочил на улицу в летних тапочках, так в них и побежал. Тапочки слетали с ног, приходилось останавливаться, чтобы впотьмах отыскать их. Было страшно! Но все шли не останавливаясь», — говорит он.

Глубокой ночью беженцы вышли к узбекской границе. Обычно она всегда закрыта и строго контролируется Узбекистаном, но ночью ее открыли для женщин, детей и стариков. Пропустили и часть мужчин. «В Андижанской области нас разместили в специально приготовленных палатках, накормили, напоили. Всем нуждавшимся оказали медицинскую помощь, обеспечили медикаментами», — вспоминает Насретдин.

Пробыв в Узбекистане около двух недель, узбеки-беженцы засобирались домой. Возвращаться было страшновато, да и неизвестно, сохранились ли их жилища. Дом Насретдина-аки находился внутри махали (в исламском мире — квартал с местным самоуправлением — прим. «Ленты.ру»), поэтому погромщики его не сожгли, но дом дочери сгорел.

Киргизские власти организовали для вернувшихся гуманитарную помощь: выдали продукты питания, одежду, одеяла: «Мою дочь обеспечили стройматериалами, и до зимних морозов родственники помогли построить ей вместо сгоревшего дома двухкомнатную времянку», — объясняет Насретдин. Его соседи, остававшиеся в дни погромов в селе, рассказали, что на следующий день после побега началась стрельба. Узбеки отстреливались из карабинов. Несколько человек были убито. Всего в селе ограбили и сожгли около 200 узбекских домов.

«Но человеческая жизнь так устроена, что все плохое забывается», — отмечает Насретдин. Сейчас в его селе узбеки снова живут по соседству с киргизами и хорошо ладят. Главное для всех сегодня — это спокойствие. Повторения тех событий не желает никто.

В мае 2011 года Международная независимая комиссия по исследованию событий на юге Киргизии представила отчет, в котором главной причиной конфликта был назван политический вакуум, воцарившийся в стране после государственного переворота в апреле. По данным отчета, 74 процента погибших были узбеками, 25 процентов — киргизами.

Ответственность за произошедшее никто не понес.

Бывший СССР 00:01 5 декабря

Мутация ценностей

Армянская церковь теряет поддержку властей и уважение верующих. Все из-за богатых священников